Художник Иван Исачев – внушение без слов, иконопись.

Мысли под стук колес.

Возвращалась домой, переполненная впечатлениями. Не давали покоя предложения, посыпавшиеся в Киеве, как из рога изобилия. И это мне, провинциалке, на которую в родном городе никто и внимания серьезного не обращал, где мне ни за что не дали бы зала для выступлений, где не было ни единомышленников, ни помощников. Не спалось. Под стук колес бесконечно прокручивала события минувших дней. Порой хотелось остановить поезд, вернуться.

Не давал покоя эксперимент, который я провела в клубе МВД: внушение без слов. Его подсказал мой неожиданный доброжелатель. Он поверил мне, и все так прекрасно получилось. И снова вопросы, вопросы. Неужели есть невидимая связь, которая соединяет мою энергию с энергией людей совершенно незнакомых? Как мне удалось настроиться на эту волну и заставить людей в зале выполнять мои команды? Может, действительно энергия разлита во всем пространстве и мы какими-то нитями соединены с нею?

Мне вспоминались примеры, когда я точно угадывала, кто мне звонит, едва раздавался телефонный звонок. Случалось, что я предугадывала события, и это было значительно чаще, чтобы списывать на простые совпадения. Вспомнилась одна ночь, значение которой я осознала только сейчас, — тогда я вскочила от странной мысли, которую тут же записала в дневник: «Ищи однодумцев, ничего не бойся, все будет так, как задумано. Все свершится, когда найдешь однодумцев»!

Я исписала почти две страницы такими обрывочными, неосознанными мыслями. А утром, перечитав, недоумевала: «О каких однодумцах идет речь? Почему «однодумцы», а не единомышленники?» Сейчас я думала: «А что, если замечательные люди, которые встретились мне в Киеве, и есть те «однодумцы», о которых твердило мое подсознание дома?» Не знаю, не знаю. Одно мне понятно: как много можно сделать, если рядом сочувствующие люди, если можно рассчитывать на поддержку, совет, помощь. Сеанс в клубе МВД раскрыл мне значение того, чего я так долго была лишена, — спокойного взгляда со стороны. Я как бы подключилась к океану доброжелательной энергии, она заряжала меня и делала во сто крат сильнее, умнее, тоньше.

Дом с его нудным бытом, вечно веселым Дмитрием быстро вогнал меня в обычную колею. Любопытство городских коллег-медиков не пошло дальше полу иронических вопросов как там, в киевском кинематографе, дела? Вдруг стало невыносимо грустно. Почувствовала себя рабом, прикованным к галере. Захотелось сбросить все одним махом и вернуться? Туда, где стыло так хорошо. Я снова села в поезд.